П.Н.Филонов вошел в русское искусство накануне первой мировой войны и сразу занял в нем особое место. С 1932 г., когда в последний раз в Русском музее демонстрировались его работы на выставке, посвященной 15-летию революции, творчество Филонова было надолго исключено их художественной жизни страны

Символизм

Академия художеств помогла Филонову усвоить классические художественные принципы, однако ее ограниченная педагогическая система не удовлетворяла его нескончаемые поиски новой эстетики. Эволюцию Филонова дополнили другие источники, особенно "ар нуво”, или, как его называют в России, "стиль модерн”2 , к 1909-1910 годам проникший в русскую живопись и прикладное искусство. Его восприняли и консервативные, и передовые художники, но Филонов, разумеется, осваивал особый вариант “стиля модерн - сильный, нервный, лихорадочный. Не поддаваясь воздействию традиционной для модерна извивающейся линии, он испытывал страсть подлинного символиста, убежденного в необходимости изменять пропорции и объемы для того, чтобы выявить суть внешнего мира. Более того, подобно поэтам-символистам Белому и Блоку, Филонов перешел к идее неизбежного разрешения материального мира и в своем искусстве воплотил этот апокалиптический миг. Этим Филонов был близок тоже учившемуся в Академии Врубелю, художнику “fin de siecle”, чьи зловещие видения преследовали не только Филонова, но и молодых Наума Габо, Ивана Клюна и Александра Родченко.

В своих дневниках Филонов не упоминает о Врубеле, что, впрочем, вполне объяснимо: Филонов, целеустремленный, эгоцентричный художник, не открывал источников своего вдохновения, однако даже беглое сравнение картин и рисунков Врубеля и Филонова показывает одинаковое отношение к искусству и действительности, объяснимое не только общим обучением в Петербурге, но и общностью их в высшей степени чувствительных самоуглубленных натур. Принадлежа к разным поколениям, они оба были частью "серебряного века” России, оба отдали дань символизму, оба были связаны с “Северным сиянием” - с той самой атмосфе25ой, в которой возникли Эдвард Мунк, Эдуард Вийральт и немецкие экспрессионисты . Разумеется, отраженные лучи “Aurora borealis” ("Северного сияния” - лат.) также пронизывали и темные коридоры петербургской Академии.

И для Врубеля, и для Филонова первой составной визуального впечатления была линия, которую Борис Григорьев характеризовал как самое быстрое и самое проникновенное средство выражения художника, окончательная и единственная формула которого такова: “реально не до “иллюзии”, а реально до жути. Команда Вырезать кинематически позволяет вырезать из модели формообразующий элемент, представляющий собой результат перемещения эскиза-сечения вдоль заданной траектории.

Врубель и Филонов считали линию режущим инструментом, если так можно выразиться, рассекающим внешний мир, определяя контуры формы и в то же время атомизируя эту форму изнутри. Этот процесс очевиден в наброске всадника Врубеля (1890-189) - иллюстрации к лермонтовскому “Демону”. Предвосхищая подобную интерпретацию итальянских футуристов (“Всадник” Карло Kappa, 1912), Врубель передает ощущение силы, бешеной гонки сквозь пространство благодаря разрушению последовательных внутренних связей, пользуясь при этом линией совсем не так плавно, как, например, Гоген или Матисс.

Павел Филонов и русский модернизм История искусства Европы 17-18 веков Италия, Испания, Фландрия, Голландия, Франция, Россия
Сейчас, возможно, в это трудно поверить, но даже в начале 80-х годов, не говоря уже о долгом периоде 30-70-годов, не только картины, но и имя художника Павла Николаевича Филонова на территории бывшего СССР было под официальным запретом. Публиковать репродукции его работ в печати, книгах и альбомах было негласно запрещено, так же, как и рассказывать о нем самом и его творчестве.