Никто из лидеров русского авангарда не подвергался при жизни такому ожесточенному преследованию, а после смерти глобальному замалчиванию. В истории русского и советского государства как бы не было такого художника, оставалась лишь Филоновская легенда, изустно передававшаяся его учениками.

Но если Филонов одобрял и принимал определенные методы и образы русского народного творчества, совсем иначе относился он к "настоящей” России - к ее патриархальному сельскому обществу, которое и производило все эти предметы и которое он неоднократно изображал в своих картинах. Родившись в бедной рабочей семье, Филонов был лишен утонченности петербургской интеллигенции. Подобно Есенину, Клюеву, Ларионову, Маяковскому и Хлебникову, Филонов чувствовал себя неуютно в большом городе, вкусы его были неприхотливы, поведение - резким, одежда - самой простой, и он привык думать о себе как о трудящейся единице. В результате одной из главных тем Филонова стала русская деревня, но не очаровательные сельские виды, а суровое описание  ее отсталости и животного состояния. За одним или двумя исключениями (“Фазан”, 1913-1918, или “Сбор яблок”, 1912-1913) Филонов не идеализи­рует сельскую Россию; его крестьяне не пляшут и не поют, как у Гончаровой или у Шагала, они уныло тянут свою лямку в замкнутом кругу земледелия; они даже едят и пьют печально, и мир, в котором они существуют - пуст и бесплоден (“Юноши”, 1909-1910). Крестьяне Филонова мрачны и мстительны, их неприветливые лица напоминают о скорбных пейзажах русской деревни, написанных Борисом Григорьевым в начале 1910-х годов. Совершенно очевидно, что Филонов считал деревню средоточием не мира и гармонии, а жестокости (“Кабан”, 1912-1913), тяжелой, нудной работы (“Ломовой”, 1912-1928), неравенства (“Бояре”, 1908) и лукавства (“Крестьянская семья”, 1910).

Люди, растения и животные, заполняющие холсты Филонова на сельскую тему, упрямы, они носители грубой силы, которая, однажды вырвавшись на волю, может принести неисчислимые разрушения. Конечно, именно такой образ р“сского крестьянина имел в виду Филонов, когда писал апокалиптические сцены - Всадники” (1911), "Принцип чистой активной формы” (иллюстрация к его книге поэзии “Пропевень о проросли мировой”, 1915) и “Ввод в Мировый расцвет” (конец 1920-х). И снова Филонов возвращается к вопросу, на который уже дали свой ответ многие современные художники и писатели, особенно поэты-символисты, стихи которых изобиловали эсхатологическими образами падающих звезд и багровых сумерек. Но у Филонова не было времени на убаюкивающие аллюзии Белого и Блока. Наоборот, он прямо и недвусмысленно извещал о конце света. Художник Николай Кузьмин почувствовал это по его работам на выставках "Союза молодежи”, увидев “страдальчески перекошенные лица и фигуры людей с ободранной кожей, похожей на анатомические препараты, - они вызывали содрогание. Когда разразилась первая мировая война, многие претендовали на роль прорицателей, предугадавших в своем творчестве грядущие кровавые беды. Филонов более других заслужил звание пророка.

Филоновские всадники Апокалипсиса могут представлять ту же разрушающую силу, которая ощущается в более традиционных трактовках темы. Но лица их и руки грубы, их кони - деревянные лошадки, скачут они медленно, через силу. “Всадники” Филонова родом из отсталой деревни, они ненавидят многолюдный город, возмущены его фальшью (Филонов исключает весь растительный мир из главных своих городских сцен -"Мужчина и женщина”, 1912-1913, и “Формула петроградского пролетариата”, 1920-1921). В итоге - разрушение города и наложение на его развалины образа того же примитивного архетипа, кото”ый Филонов вызвал к жизни в рисунках “Кабан” (1912 -1913) и “Крестьяне за обедом  (1912).

Тема отчуждения в большом городе и спасения через простой русский народ находится в центре творчества Филонова дореволюционного периода, ясно подчеркивая существенное различие между русским кубофутуризмом и итальянским футуризмом. Некоторые русские авангардисты - поэты и художники - превозносили индустриальную технологию вслед за Умберто Боччони, Джиакомо Балла, Карло Карра и Филиппо Томмазо Маринетти. Неприятие жизни города и неизменное увлечение русской крестьянской жизнью свойственны русским кубофутуристам; и если даже отношение Филонова к сельской России было не таким простым, он не мог не восхищаться ее силой и стойкостью. Выразилось это не только в живописи, но, например, и в постановке в сотрудничестве с Маяковским его трагедии “Владимир Маяковский”, и в его поэме "Пропевень о проросли мировой”. Обе эти работы - вклад Филонова в дело российских кубофутуристов.

Павел Филонов и русский модернизм История искусства Европы 17-18 веков Италия, Испания, Фландрия, Голландия, Франция, Россия
Среди всемирно известных художников, начавших свою деятельность в первые десятилетия XX века, таких, как В.Кандинский, К.Малевич, В.Гатлин, пожалуй самую трудную жизнь прожил П.Филонов.