Литературные утопии небоскребы Эль Лисицкого Планетарий радиобашня В. Г. Шухова Центросоюз здание института Ленина генплан 1935 года сталинский ампир русские энтузиасты метро Строительство метро Отделка станций Барельефы архитектурное оформление станций

Иконограф, как реставратор восстанавливает содержание, вложенное художником, заказчиком, составителем программы - это дешифровка содержания, но это внехудожественная задача.

Утопии литераторов

Что же противопоставляется кошмару города? В книге К. Э. Циолковского «Идеальный строй жизни» мы находим описание фаланстеров, то есть коммун, которые будут каждая располагаться в отдельном здании на тысячу человек. Они могут быть до десяти этажей в высоту, строиться из металла, бетона и стекла. При них должны быть крытые дворы-сады, а каждому человеку выделяется в 12 квадратных метров при трехметровой высоте. На морях и океанах будут качаться огромные плоты с жилищами для людей.

Литературные утопии продолжали появляться и после революции. Среди самых известных – «Голубые города» А. Н. Толстого (1925), «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии» А. В. Чаянова (1920). Был задан даже определенный курс на утопию – у А. В. Луначарского читаем: «Хороший советский научно-фантастический роман есть в самом лучшем смысле слова роман утопический... Нам нужен, так сказать, плановый роман. Нам до зарезу нужно изображение того, как будет через десять лет жить человек в тех самых социалистических городах, которые мы построим».

Произведение Чаянова рекомендовал к печати сам Ленин. В этом романе мы видим определенное видение того, как будет выглядеть Москва в 1984 году. По мысли автора, в 1934 году в России победили крестьянские партии, и был издан «Декрет об уничтожении городов свыше 20 тысяч жителей». «Теперь, – говорит один из героев, – если хотите, городов вовсе нет, есть только место приложения узла социальных связей. Каждый из наших городов – это просто место сборища, центральная площадь уезда. Это не место жизни, а место празднеств, собраний и некоторых дел. Пункт, а не социальное существо». Такая судьба постигла и Москву. Чаянов оказался плохим пророком – у него Москва сохранила и Китайгородскую стену, и храм Христа Спасителя (который, впрочем, оказался величественными руинами, увитыми плющом), зато вместо Метрополя возвышался памятникам деятелям Революции. С другой стороны, интересны моменты совпадения его утопии с реальным развитием города – так, он пишет, что в 1937 году приступили к планировке новой Москвы, причем основой для нее были чертежи Жолтовского! Удивительное совпадение и даты и стиля архитектуры, ведь Жолтовский стал одним из признанных мастеров сталинского ампира.

Интересное представление о том, как будет выглядеть Москва через небольшое время, встречаем мы в произведении В. П. Катаева «Остров Эрендорф»: «На пересечении с Ленинским проспектом автомобиль замедлил ход и повернул, и вдруг глазам Пейча предстала центральная часть Москвы: автомобиль мчался слишком быстро, чтобы Пейч успел рассмотреть детали, но общее впечатление было таково: Город шел уступами и плоскими террасами. Там было много зелени, стали и стекла. Синие воздушные мосты сильными дугами начинались где-то в зелени и пропадали вдали, в золотых лучах восходящего солнца, бившего из-за лиловой тучи мягкими прожекторами. Золотые луковицы стариннейших церквей блистали антикварным золотом среди стеклянных куполов громадных, полных голубого воздуха, аудиторий и библиотек. Величественные колоннады и портики белели на яркой зелени парков. Вагоны воздушной железной дороги почти бесшумно летели над головой, скрещиваясь и расходясь. По дороге Пейчу встретилась группа рабочих, которые ехали на велосипедах на работу. Не прошло и двух минут, как авто врезался в самую гущу этого непомерного города, казавшегося издали фантастическим университетским садом. Здесь почти везде еще сохранились кусочки старой Москвы. Крошечные церкви, часовни, трамвайные станции были бережно заключены под стеклянные колпаки, возле которых на скамеечках курили сторожа. Справа от того участка Ленинского проспекта, где некогда была улица Волхонка, на месте храма Христа-спасителя, возвышалось гигантское куполообразное здание музея Всемирной Революции».

Архитектурная история Москвы Генплан 1935 года Архитектурные проекты Москвы 20 годов

В целом Бялостоцкий использовал широкий междисциплинарный подход, как его предшественники, на которых он ориентировался - Панофский и Гомбрих. Благодаря тому, что он был музейным деятелем, он не отрывался от непосредственного восприятия произведения искусства, но все же он очень любил рассуждать об идеях.