В поэтике символизма Эскиз цветника Солдатская серия футуристические издания искусствоведческие работы контрастные сочетания красок Голубая роза Московский салон Ослиный хвост лирические пейзажи пролетарская  культура усадьба «Новый Кучук-Кой»

Вернер Хофман. "Земной рай". Даже живопись импрессионистов имеет иконографическое свойство, типологию сюжетов. И даже там, где вроде все спонтанно - есть схемы, правила, и нарушения этих схем - тоже правило.

Метрополитен

Обратимся к некоторым запланированным техническим параметрам московского метро. Минимальная ширина платформ должна была быть от 4   м (ширина платформы станции «Охотный ряд» – до 21 метра). Высота станций должна доходить до 6 метров. Поезда должны пропускаться через каждые полторы минуты. Длина поездов – от четырех до восьми вагонов.  По техническим показателям московский метрополитен должен был не только не уступать западным образцам, но и  превосходить  их.  Задача партии большевиков сделать  московское метро лучшим, то есть «поразить» мир, способствовала  появлению большого внимания к эстетической составляющей строительства  метросооружений, особенно  подземных вестибюлей и наземных павильонов. Это совпало с актуальной задачей переломить обывательское представление о метро как о преисподней. Подобные представления были очень распространены в России. Поэтому важно было,  чтобы образ метро совпадал не с картиной глубокого черного подземелья, а с  образом яркого, светлого и просторного мира подземного пространства. Можно констатировать, что советским архитекторам и строителям действительно удалось построить специфический мир, восхищающий его посетителей. Известный советский поэт, ученик В. Маяковского, Семен Кирсанов так писал: «Едва отбелел/ вестибюльный карниз,/ жена говорит,/ удивившись:/ – Спускались-то мы/ по лестнице/ вниз,/ а очутились,/ по-моему,/выше!/Похоже,/что вскоре/ начнут облака/ с колонн/ и  балконов/ свешиваться.../ А зала/ вся,/ как стакан молока, сияет/ утренней/ свежестью» (Метро, М., Московский рабочий, 1935, стр. 198).     

Строительство метро, как и  сама архитектура почти 50 станций, построенных в 1930–1950-х годах,  принесла   большую славу  СССР. Как писал  еще в 1935 году известный ученый и полярный исследователь О. Шмидт: «Из огромных успехов Советского союза за последние годы наибольшее впечатление за границей, пожалуй, произвели два: завоевание Арктики и постройка московского метро» («Метро», М., Московский рабочий, 1935, стр. 274). Архитектурно все станции оформлялись различно, но общий стиль был задан партией одинаковый  – «радостный, бодрый, не оставляющий никакого напоминания о глубоком подземелье» («Метро», Московский рабочий», 1935, стр. 51)  В 1937 году, на международной выставке в Париже престижные премии получили станции «Красные ворота» и «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская»), а архитектура  станций «Сокольники» и «Комсомольская» (радиальная)  была отмечена персонально. В 1939 году, уже на выставке в Нью-Йорке, Гран-при была удостоена станция «Маяковская».  Оформление всех станций метро было тематическим, причем, каждая станция имела свою тему, определяемую исторической или концептуальной топонимикой. Отсюда известное выражение  гениального зодчего А. Душкина: «Облик метро – это явление, неотделимое  от истории и культуры народа» («Московская правда», 01.06.2005, стр. 3). Самого Алексея Николаевича Душкина, автора  известнейших  станций «Кропоткинская», «Завод имени Сталина» (ныне «Автозаводская»), «Маяковская», «Новослободская» можно смело назвать  основоположником  отечественной подземной урбанистики, создателем  прекрасного мира подземного пространства, полного оптимизма, юности, красоты и гармонии.  При этом, что остроумно заметил искусствовед Г. Ревзин, «у Душкина как-то получалось не заметить, что он совпадает с официальной советской идеологией, и создавать вовсе не противоречащие ей, но при этом в высшей степени полноценные произведения» («Лучший строитель социализма» // «Коммерсант», 2004, №64).

Авангардное искусство начала ХХ века Архитектурная история Москвы

Главная черта всей зедльмайровской методологии - резкое, показательное и порой насильственное расширение семантики искусства и истории искусства. Причины такого подхода во взгляде на природу искусства как систему символов и симптомов, отсылающих в "иные сферы".